Театр жанровых миниатюр «Листья»
Театр жанровых миниатюр «Листья»

Концертные номера/Феномен русской клоунады

Русская классическая клоунада, это яркое явление не только нашей страны, но и всей мировой культуры. Уникальная судьба её развития сформировала явление, завоевавшее настоящую любовь народа, ставшее поистине частью культурной традиции нашей страны. Русские клоуны работавшие в этом жанре, до сих пор являются ориентиром для многих зарубежных артистов цирка и эстрады. Вот что даёт право называть это явление: ФЕНОМЕН РУССКОЙ КЛОУНАДЫ.

Русская клоунада всегда отличалась тем, что ставила во главу угла не развлечение зрителя, а общение с ним, обогащение идеями.

Самые глубокие корни русской смеховой культуры уходят в обрядовую традицию ряжения. В более позднее время зачатки клоунских реприз можно отследить в представлениях кукольного петрушки, лубочных картинках и русской сатирической сказке. Все эти жанры крайне требовательны к выбору темы и её актуальности.

Чисто развлекательный смех, так называемый «смех без причины» русский менталитет не принимал. Тем не менее, комедийные приёмы заезжих западных артистов (шпильманов) активно перенимались и перерабатывались. Такое смешение культур дало яркие результаты и обогатило самобытность явления, которому в своё время предстояло стать жанром русской клоунады.

В 1873 г. братья Никитины открывают первый русский цирк, который не долго оставался единственным и в скоре русский цирковой манеж родил два главных амплуа отечественной клоунады «Рыжий» и «Белый». Тем не менее, часть дореволюционных клоунов предпочитают работать используя зарубежные клише. Другая группа, делая упор на сатирические традиции народного юмора развивает этот дуэт в духе национального своеобразия.

Расцвет русской клоунады ещё далёк, но главная отличительная черта, закладывается уже в это время — это эксцентрический способ отражения действительности. Здесь заложено коренное отличие от западной клоунады, которая до последнего времени считала правильным не иметь с реальной жизнью ничего общего.

В результате революции 1917 г. все сферы жизни, а тем более искусства, подвергаются серьёзному испытанию, но для клоунады тяжёлые условия — это всегда расцвет творчества. Если в царской России бичевание общественных пороков было неформальным проявлением единиц, то теперь клоуны уже не могли себе позволить быть просто забавными человечками. С клоуна требуют как с артиста и художника. И клоунада, как жанр отвечает на это требование серьёзным ростом художественной формы.

В 20х-30х годах происходит огромный рывок в сторону думающей клоунады. Уходят рыжие парики, обильный грим и другие элементы западной клоунады-буфф, образы ствновятся тоньше, темы выразительнее и литературнее. Лучшие клоуны отходят от масок отражающих только один человеческий недостаток, а создают клоунские образы со сложными человеческими характерами. Клоун из мальчика для битья превращается для зрителя в весёлого советника, теперь он не только высмеивает недостатки, но и утверждает нравственные ценности.

Клоунада из жанра которым «заполняют перерыв» становится самодостаточным жанром с собственным способом мышления, приёмами игры и темами. Репризы популярных клоунов выступают в качестве основы цирковых программ и приобретают народную любовь. Появляются Вяткин, Братья Ширман, Карандаш и пр.

В период Великой Отечественной Войны клоунада обогащается технически отточенными карикатурными приёмами в стиле карикатур Кукрыниксов. Комический манеж становится ещё изобретательнее и «зубастее».

В 50-х твореческому подьёму искусства цирка и, конечно, клоунады способствует большое количество смотров и конкурсов, которые начали проводиться ещё в военные годы. Находятся новые идеи, клоунада становится более литературной, закладывая отныне высокие требования к слову, как естественные. Новые репризы прочно входят в отечественный репертуар и охотно перенимаются артистами других стран.

Во второй половине 50-х отечественная клоунада заставляет весь мир удивляться тонкости и художественности клоунского комизма. Ветеранов манежа Никулина и Шуйдина называют драматическими клоунами, в их репризах сочетаются и смех, и грусть, и лиризм. Мягкость и душевность клоунского образа Олега Попова удивляют и покоряют весь мир. Наконец, молодой клоун Леонид Енгибаров избирает лиризм клоунады, как основной ориентир своего творчества.

Большая редкость, когда клоуну удаётся в своём выступлении сочетать смешное, трогательное и серьёзное. Русским клоунам удалось уверенно взойти на эту вершину и прочно укрепиться на ней. Даже намёк на пошлость в клоунской репризе стал невозможен. Клоун становится не только советчиком, любимцем, но и поэтом.

Последующие 30 лет, вплоть до 90-х, можно считать золотым веком русской клоунады. Ставится огромное колличество тематических представлений, где главным действующим лицом выступает тот или иной любимец публики. Создаётся поистине золотой фонд мировой и отечественной клоунады, вновь шлифуется стиль.

90-е, освободив людей от политического гнёта, дали ложное ощущение, что для клоунады теперь нет тем, плюс захватившая всё и вся коммерция встала в идеологическое противоречие с кропотливой работой над шедевральными произведениями. Парадокс, но контроль цензуры заставлял мыслить клоуна по большому счёту, не на потребу смеховому рефлексу. Клоун кажется не чрезмерно ярким, незамысловатым, но на поверку является Художником с большой буквы.

Всё это огромное лирическое вступление для того, чтобы показать как формировался уникальный стиль русской клоунады — по крупицам в каждый невоссоздаваемый исторический период. И поскольку клоунада — традиция передаваемая устно, необходимо заняться сохранением этого национального феномена уже сейчас. Кажущаяся простота требует передачи огромного количества навыков. Клоун сам является драматургом и режиссёром своих произведений, а значит должен владеть выразительными средствами смеховой культуры, знать отличительные черты многих жанров и художественные приёмы их воплощения. Чистый юмор, сатира, фельетон, пародия и пр. требуют различного подхода.

Сегодня доступность яркого костюма породила целое поколение людей называющих себя клоунами, но при ближайшем рассмотрении они оказываются ожившими лоскутными куклами, которым не интересно общение с человеком. Они вышагивают и машут руками, но если уж говорить о клоунаде как о части смеховой культуры, то эти веселящиеся человечки забавны, но никак не смешны. А отличительной чертой русской клоунады всегда была мысль идущая со сцены, может и не сложная, но близкая человеку и мастерски отшлифованая до кажущейся простоты.

Будь это буффонада, лирика или классика — все равно клоуна надо учить так же ответственно, как и любого другого художника. Традицию надо сохранять. Предоставленное само себе, любое явление способно только разваливаться и деградировать, и пока ещё не ушли ученики клоунов, перенявшие традицию РУССКОЙ КЛАССИЧЕСКОЙ КЛОУНАДЫ, необходимо наладить передачу этой культурной традиции.

Д. Блажиевский